Союз Белой гвардии и Гитлера — причины этих отношений нужно рассмотреть пристально

С материалистической точки зрения кажущийся на первый взгляд странным союз германского нацизма и русской белогвардейской эмиграции, олицетворением которого стали отношения Гитлера и Маннергейма, предстает как глубоко закономерное явление. Это был не просто тактический альянс, а встреча двух ветвей единого контрреволюционного древа, выросшего из почвы кризиса империализма и смертельного страха имущих классов перед социалистической революцией. Их идейно-политическая близость проистекала из общности классового врага — революционного пролетариата и его авангарда, большевиков, — и цели: уничтожения первого в мире рабочего государства и реставрации безраздельной власти капитала и помещиков, пусть и в новых формах. Анализ этой связи вскрывает механизмы формирования фашизма как ударного отряда международной контрреволюции и дает ключ к пониманию единства реакции в борьбе против прогресса.

Белое движение, возникшее как ответ свергнутых классов Российской империи на Октябрьскую революцию, с самого начала носило сложный, но в своей сердцевине глубоко реакционный характер. Его идейный спектр формально включал и либералов, и монархистов, но доминирующей силой была военщина старой армии, а целью — не просто смена власти, а «восстановление Великой, Единой и Неделимой России», то есть реставрация дофевральских порядков. За его лозунгами скрывалось неприятие любых социальных преобразований, а на практике утверждалась военная диктатура и «белый террор». Идеологически оно питалось русским национализмом, клерикализмом, антисемитизмом и, как отмечают исследователи, «протофашизмом». И это недалеко от истины, ведь чем та же корниловщина отличается от походов Муссолини на Рим и по форме и по сути? Это было движение обреченного историей класса — помещиков и крупной буржуазии, — пытавшегося силой вернуть утраченную власть, и потому его внутренней логикой была ненависть к революции как к порождению «инородцев» и «черни».

Поражение в Гражданской войне не уничтожило Белое дело, а трансформировало его в эмиграцию. Оказавшись в Берлине, Париже и других центрах, белоэмигрантские круги стали активнейшим источником антисоветской и антисемитской пропаганды, рисовавшей СССР как «колосса на глиняных ногах», управляемого «жидо-большевистской» кликой. Именно эта среда стала критически важным донором идей для зарождающегося немецкого нацизма. Как показывают исследования, такие фигуры, как близкий к великому князю Кириллу генерал Бискупский и идеолог Шойбнер-Рихтер, стали мостом между Гитлером и белой эмиграцией. От них нацисты восприняли и разработали ключевую для своей идеологии концепцию «иудобольшевизма» — синтез антисемитизма и антикоммунизма, где евреи представлялись не просто низшей расой, а организаторами мирового коммунистического заговора. Сам Гитлер позднее признавал, что Шойбнер-Рихтер «открыл ему все двери». Таким образом, белогвардейская контрреволюция стала одним из идейных родителей нацистской реакции, снабдив её готовой, опробованной в боях с большевиками, мифологией ненависти.

Поэтому личное почтение Гитлера к тому же Карлу Маннергейму, выразившееся в знаменитом визите 1942 года, было далеко не случайным курьезом. Маннергейм был живым воплощением белогвардейского успеха, единственным из военачальников, кому удалось не просто разгромить местных революционеров, но и утвердить на развалинах революционной Финляндии авторитарное буржуазно-националистическое государство. Он был той самой «победившей контрреволюцией», о которой мечтали в Берлине и Мюнхене. Его «освободительная война» 1918 года, с опорой на германские штыки, была чистейшим образцом классовой войны: под лозунгом национальной независимости финская буржуазия при помощи своих шюцкоров и немецких интервентов утопила в крови финских рабочих и их Красную гвардию. Для Гитлера Маннергейм являлся идеалом — национальным вождем, очистившим страну от «красной чумы» и построившим общество по строгой иерархии, где буржуазия и генералитет командовали, а рабочий класс был подавлен. Их союз был закономерен: это был союз двух контрреволюций.

Эта общность проявлялась не только в идеях, но и в самой практике, в методах ведения войны и террора. Белогвардейские войска в годы Гражданской войны прославились жестокими еврейскими погромами, зверскими расправами над комиссарами и сочувствующими советской власти. Нацистская машина уничтожения на оккупированных территориях СССР действовала с тем же классовым остервенением, видя в каждом комиссаре, активисте или еврее того самого «жидо-большевика», образ которого был заимствован из белоэмигрантских листовок. Как отмечалось в советских анализах, моральное разложение обеих армий проистекало из сходной природы их дел: обе вели войну не за освобождение, а за порабощение, не за будущее, а за реставрацию прошлого. И белогвардейцы, и нацисты сражались против исторического прогресса, воплощенного в СССР, и это определяло их бесчеловечные методы.

Важно, однако, отметить, что слияние интересов не было абсолютным. Значительная часть белой эмиграции, особенно такие фигуры, как Антон Деникин, увидев истинные, колонизаторские планы Гитлера в отношении России, отказались с ним сотрудничать. Но другая, весьма многочисленная часть, ослепленная ненавистью к большевизму, предпочла стать прямым пособником нацистов. Формирования, вроде Русского охранного корпуса или власовской РОА, стали логическим завершением белогвардейского пути для тех, кто поставил классовую месть выше национальных интересов. Их трагедия доказала горькую истину: непримиримая контрреволюция, лишенная позитивной программы и народной поддержки, неизбежно скатывается к роли наемника у более сильной и чудовищной реакции.

Таким образом, союз гитлеризма и белогвардейской идеи, персонифицированный в отношениях Гитлера и Маннергейма, — это классический пример формирования международной контрреволюционной коалиции. Финляндия Маннергейма стала прообразом того, какой могла стать Россия при победе белых: не «свободной и великой», а зависимым, националистическим государством, чья элита для сохранения власти готова вступить в союз с самым реакционным режимом. Этот исторический урок важен сегодня как предостережение: любая романтизация Белого движения замазывает его реакционную, профашистскую сущность. Борьба с подобными мифами есть неотъемлемая часть борьбы за историческую правду и против неофашистских угроз современности.

Подписывайтесь на наш журнал, ставьте лайки, комментируйте, читайте другие наши материалы. А также можете связаться с нашей редакцией через Телеграм-бот - https://t.me/foton_editorial_bot