Как исторический процесс поломал идею Коминтерна и объединения коммунистов всего мира

История международного коммунистического движения — это сложная диалектическая спираль, полная противоречий, качественных скачков и болезненных откатов. Идея Интернационала, родившаяся как орудие всемирной революции, в ходе своего развития претерпела глубокие метаморфозы, закономерность которых можно понять только с позиций материалистической диалектики. Анализ этого пути — от пролетарского братства к бюрократическому диктату и от него к возможному будущему возрождению — является насущной задачей. Он позволяет не просто констатировать ошибки прошлого, а вскрыть коренные противоречия между интернациональной сущностью социализма и национальной формой его первоначального утверждения, между авангардной ролью партии и принципом равноправного сотрудничества, между революционной теорией и её догматическим окостенением. Понимание этой диалектики есть ключ к тому, чтобы не допустить деградации интернационалистских принципов в будущем.

Изначальный замысел, воплощенный в Первом интернационале, основывался на ясном классовом принципе. Это было Международное товарищество рабочих, призванное координировать борьбу пролетариата разных стран против общего врага — капитала. Его устав, написанный Карлом Марксом, провозглашал, что освобождение рабочего класса есть дело самих рабочих, а высшим органом организации был конгресс представителей национальных секций. Уже тогда, однако, проявилось внутреннее противоречие: необходимость сочетать демократическое строительство снизу с централизованным руководством для обеспечения единства действий. Это противоречие привело к расколу с бакунинскими анархистами, отрицавшими всякую политическую борьбу и централизацию. Распад Первого интернационала стал первым качественным скачком, обозначившим водораздел между марксистским и анархистским путями в рабочем движении.

Октябрьская революция 1917 года создала принципиально новую реальность, ставшую отправной точкой для следующей метаморфозы. Возникший в 1919 году Коминтерн мыслился уже не просто как координационный центр, а как «мировая коммунистическая партия», единый штаб мировой революции. Однако диалектика истории распорядилась иначе. Фактическое существование первого в мире социалистического государства — СССР — неизбежно поставило Коминтерн перед неразрешимой дилеммой. С одной стороны, он провозглашал интересы мировой революции, с другой — был вынужден всё более подчинять свою тактику задачам обороны и укрепления Советского Союза, оказавшегося в капиталистическом окружении. Равенство партий, провозглашенное уставом, на практике быстро превратилось в фикцию. Какое равенство могло быть между ВКП(б), управляющей гигантской страной, и небольшой нелегальной группой коммунистов в какой-либо европейской стране?

Это противоречие между формальным интернационализмом и реальной гегемонией одной партии стало источником глубокой деградации самой идеи Интернационала. Коминтерн постепенно превращался из штаба мировой революции в инструмент внешней политики СССР. Критически важные решения, касающиеся стратегии и тактики братских партий, зачастую принимались в Москве без должного учёта национальной специфики. Установка на «большевизацию» всех компартий, необходимая для выработки единой революционной линии, на практике нередко оборачивалась насаждением шаблонов, механическим копированием советского опыта. Подлинный интернационализм, основанный на солидарности самостоятельных революционных сил, подменялся лояльностью центру, что в перспективе ослабляло как сами эти силы, так и мировое движение в целом.

Трагическим проявлением этой порочной логики стал упрощенный курс на «экспорт революции», особенно в 1920-е годы. Игнорирование конкретной расстановки классовых сил, переоценка революционной готовности масс в Европе привели к ряду жестоких поражений, например, в Германии. Эти неудачи не только обескровили местные коммунистические партии, но и дали мощный пропагандистский козырь буржуазии для клеймения всех коммунистов «агентами Москвы». Таким образом, попытка механически ускорить мировую революцию обернулась её отдалением, усилив изоляцию СССР и дискредитируя саму идею интернациональной борьбы. Диалектика здесь наглядна: субъективистское желание перепрыгнуть через необходимые этапы развития привело к движению вспять.

После Второй мировой войны и образования мировой системы социализма интернациональные связи всё чаще стали строиться не на принципах пролетарской солидарности, а на межгосударственных отношениях, где СССР занимал доминирующую позицию. Коминформ, созданный в 1947 году как замена Коминтерну, стал во многом инструментом координации и контроля со стороны ВКП(б). В Восточной Европе интернационализм на практике нередко вырождался в навязывание советской модели без учёта исторических и культурных особенностей стран народной демократии. Это порождало скрытое отчуждение, формальное принятие социалистических ценностей при внутреннем сопротивлении, что в конечном итоге ослабляло всю систему.

Опыт Восточной Европы — суровый урок. Партии, которые в массовом сознании ассоциировались не с национальными интересами трудящихся, а с выполнением директив извне, не смогли стать подлинными гегемонами в своих обществах. Когда в конце 1980-х годов давление центра ослабло, эти партии, лишённые прочной самостоятельной теоретической и социальной базы, оказались неспособны защитить завоевания социализма и быстро рухнули, увлекая за собой всё государственное здание. Их крушение по принципу домино наглядно показало, что интернационализм, построенный на подчинении, а не на добровольном союзе самостоятельных сил, исторически обречен.

Из этих исторических метаморфоз со всей очевидностью вытекают принципы, которые должны лечь в основу будущего интернационализма, если он хочет избежать прежних ошибок. Первый принцип — максимально возможная самостоятельность национальных революционных партий. Только партия, глубоко укорененная в почву своей страны, понимающая её специфические противоречия и пользующаяся доверием своего рабочего класса, может разработать верную стратегию. Второй принцип — обмен опытом, совместный анализ глобальных вызовов империализма, политическая и информационная солидарность должны строиться на основе равноправного диалога, а не директив из условного «центра». Третий и главный принцип — общее идейное ядро, которым является не свод догм, а живой марксистский метод. Диалектический и исторический материализм, умение проводить конкретный анализ конкретной ситуации — вот что должно цементировать союз. Единство в методе позволяет сочетать разнообразие тактических подходов, обусловленное различием условий в разных странах.

Таким образом, будущее интернационалистского движения зависит от способности извлечь диалектические уроки прошлого. Деградация Интернационала была вызвана не внешними обстоятельствами самими по себе, а неверными, в конечном счёте немарксистскими ответами на эти обстоятельства: подменой солидарности диктатом, теории — догмой, творческого развития — шаблоном. Новый интернационализм должен быть союзом сильных, самостоятельных партий, объединённых не дисциплиной подчинения, а дисциплиной научного познания и общей революционной целью. Только такой союз сможет превратить любой новый оплот социализма из осаждённой крепости, пытающейся командовать союзниками из-за стен, в подлинный плацдарм для наступления прогрессивных сил всего мира. История требует не отказа от великой идеи пролетарского интернационализма, а её очищения от всего, что искажало её суть, и возведения на качественно новую, более высокую ступень.

Подписывайтесь на наш журнал, ставьте лайки, комментируйте, читайте другие наши материалы. А также можете связаться с нашей редакцией через Телеграм-бот - https://t.me/foton_editorial_bot