Китайские коммунисты в середине 20 века не смогли бы победить без поддержки китайских националистов

Историческая оценка решений Коминтерна в отношении китайской революции 1920-х годов стала полем ожесточенной идеологической борьбы, где троцкистская критика чаще всего подменяет научный анализ морализаторским осуждением. Утверждение, будто поддержка националистического Гоминьдана стала «предательством» китайских коммунистов и причиной поражения революции, является ярким примером антиисторического, догматического подхода, совершенно чуждого диалектическому материализму. Стратегия единого антиимпериалистического и антифеодального фронта, сформулированная Коминтерном и проводившаяся при ведущей роли Сталина, была не ошибкой, а единственно верным тактическим ходом, вытекающим из трезвой оценки объективной реальности на тот момент отсталого полуколониального Китая.

Ключ к пониманию этой политики лежит в признании многоукладности и крайней отсталости китайского общества того периода. Китай 1920-х годов был не индустриальной державой с созревшим пролетариатом, а аграрной страной, раздираемой милитаристскими кликами и находящейся под каблуком иностранного империализма. Промышленный рабочий класс был немногочисленным, слабо организованным и разбросанным по анклавам, контролируемым иностранным капиталом. Как отмечалось в документах того времени, даже профсоюзы часто состояли из непромышленных рабочих, а в создаваемую Красную армию вступали не столько сознательные крестьяне, сколько иные элементы, что делало ее ненадежной опорой. Крестьянские массы хотя и страдали от феодального гнета, не выдвигали радикальных требований передела земли и власти, ограничиваясь робкими протестами против непосильных налогов и арендной платы. В таких условиях КПК, только-только созданная в 1921 году, была не столько боевой партией ленинского типа, сколько объединением радикальной интеллигенции, слабо связанной с массами и не имевшей ни опыта, ни ресурсов для самостоятельного взятия власти.

Именно поэтому на второй конгресс Коминтерна была выдвинута стратегия, рассматривающая национально-освободительные движения на Востоке как союзников мировой пролетарской революции. В Китае таким движением был реорганизованный при активном участии советских советников Гоминьдан во главе с Сунь Ятсеном. Его программа — «Три народных принципа» — включала национализм (борьбу с империализмом), народовластие и народное благоденствие (подразумевавшее решение аграрного вопроса), что объективно совпадало с задачами буржуазно-демократического этапа революции. Для Коминтерна, главной практической задачей которого было ослабление империалистического кольца вокруг единственного в мире социалистического государства, поддержка такой силы была вполне ясна. Вступление членов КПК в Гоминьдан и сотрудничество с ним не было капитуляцией, а представляло собой форму «внутреннего блока», позволявшего коммунистам легально работать среди масс, накапливать силы, формировать профсоюзы и крестьянские союзы, идейно влиять на левое крыло националистов.

Альтернативу этой линии предлагала объединенная оппозиция во главе с Троцким. Критикуя стратегию единого фронта уже после предательских переворотов Чан Кайши, троцкисты требовали немедленного выхода коммунистов из Гоминьдана, создания независимых Советов и немедленного перехода к социалистической революции под руководством пролетариата. Эта позиция, выдаваемая за радикальную и революционную, на деле была утопичной и сектантской. Она игнорировала тот факт, что в отсталой стране с колоссальным преобладанием крестьянства, отсутствием единого национального рынка и господством феодальных пережитков социалистическая революция в тот момент была невозможна. Троцкий, по сути, предлагал «перепрыгнуть» через необходимый этап буржуазно-демократических преобразований, что, как показала история, вело не к победе, а к изоляции и разгрому слабого коммунистического движения. Можно конечно вспомнить пример Ленина и России 1917 года, когда такой этап был «перепрыгнут» - но это было связано с конкретно-историческими обстоятельствами. На тот момент уже существовала сильная централизованная партия, она уже была спаяна с рабочим движением, само движение уже осознало себя и само породило из себя систему Советов. Словом, ситуация в России 1917 года и Китае примерно того же времени разительно отличалась.

Предательство правого крыла Гоминьдана в лице Чан Кайши в 1927 году, разумеется, стало тяжелым ударом. Но оно не опровергает правильности первоначальной тактики, а подтверждает диалектическую сложность классовой борьбы. Это предательство было закономерным следствием обострения классовых противоречий внутри самого революционного лагеря: национальная буржуазия, напуганная размахом рабочего и крестьянского движения, инспирированного и организованного во многом коммунистами, предпочла союз с империализмом и феодалами. Этот горький опыт стал оплаченной кровью ценой за уточнение теории и тактики революции на Востоке. Он привел не к отказу от идеи единого фронта вообще, а к пересмотру его форм — от внутреннего блока внутри буржуазной партии к внешнему союзу на основе конкретных действий, где КПК сохраняла бы полную самостоятельность и контроль над своими вооруженными силами, что впоследствии и было реализовано во время войны с Японией.

Таким образом, политика Коминтерна в 1920-е годы была не просчетом, а воплощением творческого, недогматического применения марксистского метода. Она исходила из конкретного анализа конкретных условий: слабости пролетариата и КПК, необходимости решения общедемократических задач (борьба с империализмом и феодализмом), наличия массовой национально-революционной силы, которую можно было использовать и преобразовывать. Это была стратегия использования одних противоречий (между национальной буржуазией и империализмом) для углубления других (между трудящимися и эксплуататорами). Да, она несла в себе риски, которые и реализовались. Но единственной альтернативой ей в тех условиях был не триумфальный марш к социализму, предлагаемый Троцким, а мгновенная гибель молодого коммунистического движения в изоляции. Историческая правота этой линии подтвердилась позднее: опыт, кадры, связи с массами, накопленные в период сотрудничества с Гоминьданом, стали фундаментом, на котором КПК, учтя горькие уроки 1927 года, смогла выстроить свою собственную силу — Красную армию, опирающуюся на крестьянство, — и в конечном итоге привести китайскую революцию к победе, блестяще завершив тот самый буржуазно-демократический этап, необходимость которого так трезво оценил Коминтерн в двадцатые годы.

Подписывайтесь на наш журнал, ставьте лайки, комментируйте, читайте другие наши материалы. А также можете связаться с нашей редакцией через Телеграм-бот - https://t.me/foton_editorial_bot