Почему геополитики ошибаются всегда (кроме тех случаев, когда случайно угадывают)

Есть такой жанр очень популярный. Особенно в нашей медийной тусовке. Сидит умный человек в кресле, поправляет очки и вещает: «Вот посмотрите на Голландию XVII века. Она была морской державой, контролировала торговлю, а потом пришла Англия и...» Дальше идёт глубокомысленный вывод о том, что США сейчас – это Голландия, Китай – это Англия, и мы все знаем, чем кончится. Или ещё круче: «Карфаген должен быть разрушен!» – и вот уже кто-то в комментариях пишет, что Каддафи – это Ганнибал, а НАТО – это Рим.

Люди обожают исторические аналогии. Они создают иллюзию понимания. Кажется, что если ты знаешь, что случилось с Голландией 400 лет назад, ты можешь предсказать судьбу Америки сегодня. Этот подход называется историческая реконструкция. И он – главный враг конкретного анализа.

На самом деле, есть три способа использовать историю для анализа. И только один из них работает. Первый способ – история как копилка примеров. Вы выдёргиваете из прошлого красивый случай и говорите: «Вот, смотрите, было похоже!». Это уровень школьника на уроке, который вспомнил, что Наполеон тоже ходил на Москву – и проиграл – а значит все, кто ходят, проигрывают. Познавательно, но к серьёзному анализу не имеет отношения. Да и господство монголо-татаров как-то в это не вписывается. Второй способ – история как процесс становления. Вы смотрите, как развивались производительные силы, как менялись производственные отношения, как классовая борьба принимала те или иные формы. Вы видите корни сегодняшних явлений, но понимаете, что каждое явление уникально, потому что условия изменились. Третий способ – история как пророчество. Вот это – любимое занятие геополитиков. Они берут схему из прошлого и натягивают её на настоящее. «Был цикл гегемонии — будет цикл гегемонии. Голландия уступила Англии, Англия – США, США уступят Китаю. Всё по циклам, всё по Кондратьеву, всё по теории длинных волн». И, к сожалению, именно третий способ сейчас доминирует в медиа. Потому что он простой, даёт иллюзию понимания без необходимости думать.

Давайте разберём эту логику подробнее. Геополитик говорит: «США теряют гегемонию. Посмотрим, как теряли гегемонию Голландия и Англия. Значит, нас ждёт то же самое: войны за передел, распад зон влияния, возникновение нового гегемона». Звучит убедительно? Только до тех пор, пока вы не зададите простой вопрос: "А мир-то тот же?".

Давайте включим машину времени и посмотрим, что представлял собой мир, в котором «царствовала» Голландия. Это XVII век:

• Капитализм только-только пробивается сквозь толщу феодальных отношений. Он ещё не стал господствующим укладом, он скорее встроен в старую систему, как паразит, который пока не высосал все соки из хозяина.
• Региональные рынки существуют, но они слабо связаны друг с другом. Нет единого мирового рынка. Есть сеть колониальных захватов, но это не глобальная экономика, это грабёж периферии.
• Производство – мануфактурное, ручное. Промышленной революции ещё нет. Главный ресурс – торговля и контроль над морскими путями.
• Оружие – парусный флот, мушкеты, ядра. Скорость перемещения информации и войск измеряется в лучшем случае днями и неделями.
• Формы организации капитала – первые биржи, первые акционерные общества. Но это ещё младенчество. Транснациональных корпораций нет и в помине.

Это мир, где гегемония означает контроль над морской торговлей и колониями. Всё.

Теперь перенесёмся в XIX век, в мир, где «царствовала» Великобритания:

• Капитализм стал господствующим укладом, но он всё ещё сражается с феодальными пережитками. Аристократия ещё имеет влияние, буржуазия ещё не до конца победила.
• Региональные рынки начинают тесно переплетаться. Британская империя – это уже не просто сеть колоний, это единая экономическая система с разделением труда: метрополия производит промышленные товары, колонии поставляют сырьё.
• Фабрично-заводское производство, промышленная революция. Пар, уголь, сталь, железные дороги. Производительные силы совершили гигантский скачок.
• Появляются новые виды оружия – паровой флот, нарезное оружие, пулемёты. Скорость передвижения войск возрастает.
• Рынки начинают переполняться товарами. Возникает потребность в новых рынках сбыта – отсюда зачатки империализма, борьба за колонии не только как за источник сырья, но и как за рынки.
• Идёт острая борьба между фритредерством (свободная торговля, выгодная сильнейшему) и протекционизмом (защита своего производителя, выгодная догоняющим). Растёт национальное самосознание, буржуазные нации оформляются.

Это мир индустриального капитализма, где гегемония означает промышленное превосходство и контроль над мировыми торговыми путями и сырьём. Мир изменился до неузнаваемости по сравнению с голландским периодом.

И, наконец, мир, в котором «царствуют» США. XX–XXI век:

• Капитализм вступает фазу империализма целиком и полностью. Рынки поделены, монополии господствуют.
• Мир жёстко разделяется на два блока – социалистический и капиталистический. Потому империализм таки дошёл до пиковых значений внутренних противоречий. Это не просто конкуренция, это вопрос выживания системы. Холодная война, ядерное оружие, баланс страха.
• Экономики империалистических стран консолидируются в единый транснациональный спрут. Возникают ТНК – корпорации, которые мощнее многих государств. Капитал становится глобальным. Капитализм принимает форму ультраимпериализма, как специфической конфигурации для противостояния социалистической угрозе внутри и вовне себя.
• После падения соцблока ультраимпериалистическая структура распространяется на весь мир. Глобальный рынок перестаёт быть суммой региональных, он становится единым организмом. Цепочки поставок опутывают всю планету.
• Появляются принципиально новые технологии: ядерное оружие, космос, компьютеры, интернет, нейросети. Скорость перемещения информации – мгновенная. Капитал перемещается быстрее, чем вы прочитали это предложение.
• Финансовый капитал доминирует над промышленным не просто в региональном, но в глобальном масштабе. Спекуляция становится главным двигателем. Долги, деривативы, виртуальные деньги. Транснациональный финансовый капитал не нуждается в услугах государств и желает перенимать их функции себе.

Это мир, где гегемония означает не просто контроль над морями или промышленностью, а контроль над глобальными финансовыми потоками, технологиями и информацией.

Так скажите мне, уважаемые геополитики: где тут место для прямой аналогии? Где тут «Голландия – это США»? Голландский купец на паруснике, британский фабрикант с паровым молотом и американский программист, создающий нейросеть, – это не просто разные люди. Они живут в разных мирах, с разными производительными силами, разными производственными отношениями, разными формами войны и мира, разными скоростями. Хотя да, все они всё ещё находятся в рамках одной достаточно широкой и гибкой формации под названием капитализм. А геополитик берёт и механически натягивает схему «гегемония – упадок – новый гегемон» на все три случая, игнорируя, что сами понятия «гегемония», «капитал», «власть» за это время изменили своё содержание.

В основе этого подхода лежит очень старая, ещё донаучная вера в жёсткий детерминизм: в то, что мир – это часовой механизм, где причина всегда ведёт к одному и тому же следствию. Если Голландия уступила Англии, то и США уступят Китаю. Точка. Но мир устроен сложнее. Есть знаменитая формулировка Лапласа: если бы существовал демон, знающий положение и скорость всех частиц во Вселенной, он мог бы предсказать будущее до бесконечности. Это красивая фантазия, но она не работает.

В реальности действует диалектический детерминизм. Это значит:

• Есть объективные законы развития материи (в данном случае берём социальную материю).
• Но эти законы реализуются через субъективный фактор – через сознание и волю людей, через классовую борьбу, через случайности. Конечно, субъективный фактор имеет своё ограничение фактором объективным, хотя и тут наблюдается своя сложная диалектика, которую пока опустим.
• Формы меняются, структуры эволюционируют, и на каждом новом этапе возникают новые качества, которые нельзя вывести из предыдущих простой линейной экстраполяцией.

Геополитики игнорируют субъективный фактор. Для них нет разницы между голландским купцом XVII века и CEO транснациональной корпорации XXI века. Для них история – это театр марионеток, где кукловод – «географическое положение» или «вечные циклы».

Но самое смешное: иногда они угадывают.

Да, геополитики предсказывали кризис мировой системы. Да, они говорили о конфликте в Восточной Европе. И когда это случилось, они побежали в эфиры и закричали: «Мы же говорили! Мы предсказывали!». Только вот незадача: о кризисе глобального капитализма говорили и марксисты, и левые, и даже некоторые либеральные экономисты. Обострение межимпериалистических противоречий – это не откровение геополитики, это база политэкономии. Просто сломанные часы дважды в день показывают точное время. Если вы берёте примитивную модель, которая в 90% случаев ошибается, она всё равно будет иногда попадать в цель. Вопрос не в том, угадали ли вы раз, вопрос в том – понимаете ли вы, почему угадали. Геополитики не понимают. Они просто натягивают старые схемы и радуются, когда что-то совпало. А когда не совпадает (а это происходит постоянно), они просто переключаются на другую тему и делают вид, что ничего не случилось.

Значит ли это, что история вообще не нужна? Конечно, нет. Без истории невозможно понять настоящее. Но работа с историей должна быть другой. Во-первых, история – это не сборник готовых рецептов. Это процесс становления. Мы смотрим, как развивались производительные силы, как менялись формы эксплуатации, как классовая борьба приводила к новым формам организации общества. Это даёт нам метод, а не готовые ответы. Во-вторых, мы должны анализировать конкретную ситуацию. Не «США как Голландия», а какие сейчас производительные силы и производственные отношения, кто реальные субъекты, где точки напряжения, какие противоречия обостряются. В-третьих, мы должны учитывать качественные изменения. Мир ускорился. Формы, которые работали столетиями, могут устареть за десятилетие. То, что было истиной для XIX века, может быть заблуждением для XXI, потому что изменилась сама материальная основа общества.

Этот разговор – не просто академический спор. Он напрямую касается того, как мы мыслим и как мы действуем. Если вы верите геополитикам, вы будете ждать, что «история повторится». Вы будете сидеть и смотреть, как США «повторяют судьбу Голландии», а Китай «становится новой Англией». Вы будете пассивным наблюдателем в театре теней. Если вы мыслите диалектически, вы понимаете: история не повторяется. Она идёт по спирали, каждый раз выходя на новый уровень. И наше будущее зависит не от «циклов гегемонии», а от нашей способности анализировать реальность, видеть противоречия и действовать сознательно.

Геополитика – это лженаука. Не потому, что она использует историю, а потому что она использует её механистически, игнорируя качественные изменения, субъективный фактор и диалектику развития. Настоящий анализ – это не поиск аналогий. Это вскрытие противоречий. Это понимание того, как устроен мир сегодня. И это требует не памяти на даты и события, а мышления. Поэтому, когда в следующий раз увидите очередного эксперта, который будет рассказывать про «циклы гегемонии» и проводить параллели с XVII веком, – не просто слушайте умного дядьку. Спросите его: «А что изменилось? А какие новые качества появились? А какова роль транснациональных корпораций? А что с нейросетями и автоматизацией? А было ли это на предыдущих этапах?». Скорее всего, он не сможет ответить. Потому что его метод этого не позволяет.

История – это важно. Но фетишизировать историю – значит отказываться от понимания настоящего. Марксизм учит нас другому: конкретный анализ конкретной ситуации. Не прошлого ради прошлого, а настоящего ради будущего.

Подписывайтесь на наш журнал, ставьте лайки, комментируйте, читайте другие наши материалы. А также можете связаться с нашей редакцией через Телеграм-бот - https://t.me/foton_editorial_bot

Смотрите наши стримы и видео здесь - https://www.youtube.com/@foton1917/featured