Догмы против фактов: почему Китай — социалистическое государство

В любой дискуссии о социализме есть одна проблема, которая возникает с пугающей регулярностью. Даже те, кто считает себя марксистами, часто не могут дать чёткого, работающего определения тому, о чём они говорят. Они либо скатываются в абстрактные лозунги (социализм — это когда народ властвует), либо в эмоциональные воспоминания (при социализме было лучше), либо в механическое перечисление признаков прошлого (социализм — это как в СССР, только без ошибок). Все эти подходы ведут в тупик. Они не позволяют ни анализировать настоящее, ни строить будущее.

Поэтому предлагаем начать с фундаментального вопроса. Что такое социализм? Не как «светлое будущее», не как «идеал», а как реальная, работающая общественная система, которую можно описать, измерить и сравнить с другими системами. Назовём это формационным определением. Социализм — это формация (или формационный переход), в рамках которого важнейшая, стратегическая собственность обобществлена и работает на благо рабочего класса. Два ключевых критерия: обобществление крупной собственности и пролетарская демократия. Только при одновременном наличии обоих мы можем говорить о социализме. Если есть национализация, но нет власти рабочего класса — это государственный капитализм. Если есть власть рабочих, но нет обобществлённой собственности — это либо социал-демократия, либо анархо-синдикализм, но не социализм. Социализм — это неразрывный диалектический синтез двух этих элементов.

Теперь давайте приложим это определение к современному Китаю. И сразу увидим, что многие популярные мифы о Китае как о «госкапиталистической» или «непонятной» системе разбиваются о простые факты.

Во-первых, в Китае важнейшая, стратегическая инфраструктура национализирована, подчинена государству. Энергетика, транспорт, связь, оборонка, финансовая система, земля, водные ресурсы — всё это находится под контролем государства. Конечно, в рамках многоукладной экономики Китая есть и негосударственные секторы — частные предприятия, совместные предприятия, иностранные инвестиции. Но они де-факто подчинены планово-государственному сектору, который является основным. Государство определяет правила игры. Государство задаёт приоритеты. Государство направляет кредитные потоки, инвестиции, научно-техническое развитие. Частный сектор существует, но он функционирует в рамках, очерченных государственным планированием. Это не «рынок без границ». Это рынок под контролем социалистического государства.

Во-вторых, в Китае соблюдена пролетарская демократия. Звучит спорно для тех, кто привык понимать демократию как многопартийные выборы и свободу критики. Но марксизм говорит о другом. Пролетарская демократия — это диктатура пролетариата, власть рабочего класса, осуществляемая через его авангард. И в Китае эта власть существует. Фактической властью в Китае обладает Коммунистическая партия Китая, которая в настоящее время насчитывает порядка 100 миллионов китайцев. Это не маленькая группа элиты. Это 100 миллионов — примерно 7% населения страны. Большая часть этих китайцев — рабочие, тот самый авангард пролетариата. Потому что в рамках социализма всю полноту власти получает не весь рабочий класс (как при прямой демократии, которая была бы хаотична), а именно его передовая, сознательная, организованная часть — авангард. И эти 100 миллионов членов партии де-факто определяют общий вектор развития Китая и китайского общества. Через партию, которая контролирует государство, рабочие контролируют стратегические средства производства и используют их для решения вопросов, связанных с улучшением положения пролетариата, расширением его полномочий как руководителя общества.

Конечно, эта система не идеальна: она имеет свои противоречия, бюрократические перекосы, проблемы. Но её классовая суть очевидна — власть принадлежит не капиталистам, не олигархам, не техническим менеджерам как классу, а рабочему классу, опосредованному через партию. Это не «тоталитаризм», как любят говорить западные пропагандисты. Это диктатура пролетариата — та самая, которую Маркс и Ленин считали необходимым этапом на пути к коммунизму. И она работает.

Но на этом останавливаться нельзя. Потому что социализм — это не только формация, но и процесс, движение к коммунизму. И здесь мы переходим ко второму определению, которое дополняет первое. Социализм как процесс означает постоянное, непрерывное улучшение двух вещей. Первое — политэкономическая база социализма. Производительные силы должны расти, технологический уровень должен повышаться, благосостояние народа должно увеличиваться. И здесь современный Китай демонстрирует впечатляющие результаты. От пятилетки к пятилетке он становится всё сильнее. Инфраструктура, наука, образование, здравоохранение — всё это развивается. Китай не просто догоняет Запад в ряде областей, он уже обогнал его в зелёной энергетике, в ряде направлений ИИ, в строительстве высокоскоростных железных дорог. Это не «рыночное чудо». Это результат плановой, целенаправленной государственной политики, которая ставит развитие производства выше прибыли. Второе — вовлечение всё более широких слоёв рабочего класса в управление обществом. Не только через партию, но и через профсоюзы, через народные собрания, через систему советов (в Китае они называются по-другому, но суть та же). И здесь Китай тоже движется в правильном направлении. Состав КПК расширяется, включая всё больше передовых рабочих. Система обратной связи с населением становится более разветвлённой. Конечно, это не быстрый процесс. Но диалектика не бывает быстрой. Она разворачивается в историческом масштабе.

Итого: Китай — это социализм и по объективным признакам (формационное определение), и по процессуальным (движение к коммунизму). Крупная собственность обобществлена и работает на благо рабочего класса. Пролетарская демократия (власть авангарда) существует и расширяется. Производительные силы растут, управление демократизируется.

Но почему же тогда так много споров? Почему левые на Западе, которые признают социалистическую природу Кубы или Вьетнама, часто отказывают в этом Китаю? Причина кроется в одном слове — «рынок». Многие марксисты, воспитанные на советской ортодоксии, считают, что рынок и социализм несовместимы. Если есть товарно-денежные отношения, частные предприятия, конкуренция — значит, это не социализм. Но это — догматизм. Классики марксизма никогда не говорили, что рынок исчезает мгновенно. Они говорили, что он должен быть преодолён в процессе строительства социализма, но это преодоление — длительный процесс. Ленин в годы НЭПа признавал необходимость товарно-денежных отношений для переходного периода. Китай пошёл дальше: он интегрировал рынок в плановую систему, использовал его как инструмент, а не как идеологию. И этот подход доказал свою эффективность. Китай за сорок лет вывел из нищеты 800 миллионов человек. Это не «рыночное чудо» — рыночное чудо не могло бы произойти в стране с 1,4 млрд. населения без сильной государственной руки. Это чудо планового социализма, который использовал рынок как инструмент, а не как хозяина.

И если мы сегодня, глядя на кризис ультраимпериализма, на разрушение социальных гарантий на Западе, на нарастающее неравенство, смотрим на Китай и видим, что он строит заводы, дороги, школы, что он побеждает бедность, что он наращивает свой научно-технический потенциал, — мы не можем не признать: эта система работает. Она даёт результаты. И эти результаты неопровержимо доказывают, что социализм — не утопия, а реальная, действующая сила, которая может противостоять капитализму и побеждать.

Конечно, у Китая есть проблемы: неравенство между регионами, экологические вызовы, бюрократия, противоречия между рыночным и плановым секторами. Но это проблемы роста, а не умирания. Они решаются не отказом от социализма, а его развитием. И партия, стоящая у руля, осознаёт эти вызовы и ищет ответы на них.

Так что, когда в следующий раз кто-то скажет вам, что Китай — это «госкапитализм» или «капитализм с китайской спецификой», спросите его: а какие критерии социализма он использует? Если он использует какие-то другие, попросите их назвать. Если он скажет, что социализма без уничтожения рынка не бывает, попросите его объяснить, как же тогда Китай вывел 800 миллионов из нищеты. Если он скажет, что партия не выражает интересы рабочего класса, попросите его сравнить уровень жизни китайского рабочего сейчас и сорок лет назад.

Социализм в Китае есть. Он не идеален, он не завершён, он не является «эталоном» для всех стран. Но он есть. И это факт, который марксисты не имеют права игнорировать, потому что марксисты опираются на факты, а не на догмы.

Подписывайтесь на наш журнал, ставьте лайки, комментируйте, читайте другие наши материалы. А также можете связаться с нашей редакцией через Телеграм-бот - https://t.me/foton_editorial_bot

ВК группа с анонсами стримов, статей, всего на свете - https://vk.com/tukaton

Смотрите наши стримы и видео здесь - https://www.youtube.com/@foton1917/featured