Западня рынка: почему противники глобализма не смогут победить, играя по правилам капитализма и ультраимпериализма

Введение: Иллюзия выбора в железной клетке

Представьте себе бойца, который вышел на смертельный поединок, но согласился сражаться по правилам, специально написанным его противником. Его шансы на победу стремятся к нулю, ведь каждое его движение предсказано, а каждое разрешённое оружие изначально уступает тому, что спрятано за спиной оппонента. Эта аллегория с пугающей точностью описывает положение любой страны, которая пытается отстоять свой суверенитет в современном мире, оставаясь в рамках всеобъемлющей логики рыночных законов. Дилемма современности — суверенитет или подчинение логике капитала — оказывается ложной, если под суверенитетом понимать лишь политическую риторику, а экономику оставлять на откуп стихии мирового рынка. Россия, Китай, Индия, Иран и другие центры силы, бросившие вызов гегемонии Запада, сегодня сталкиваются с одной и той же фундаментальной проблемой: можно ли сломать систему, продолжая пользоваться её инструментами? Чтобы ответить на этот вопрос, нужно отбросить буржуазные догмы и обратиться к научному методу диалектического материализма, который позволяет вскрыть суть явлений, а не скользить по их поверхности.

Миф о «естественных» законах: рынок как исторический конструкт

Начнём с основ. Нам с детства внушают, что рынок, конкуренция, частная собственность — это такие же естественные и вечные явления, как закон тяготения. Буржуазные экономисты, эти жрецы современного культа, возводят «невидимую руку рынка» в ранг мистической силы, автоматически приводящей общество к гармонии и процветанию. Но давайте спросим себя: а откуда взялся этот рынок? Разве он вырос на деревьях? Исторический материализм даёт чёткий ответ: рынок в его современном понимании — не природное явление, а продукт очень конкретных исторических условий. Он родился в горниле борьбы молодой буржуазии против феодальных оков, цеховых ограничений и произвола монархий. Лозунги свободной торговли были идеологическим знаменем класса, который пробивал себе дорогу к власти.

Но диалектика этого процесса удивительна. Достигнув господства, буржуазия немедленно отказалась от принципа невмешательства государства. Почему? Потому что оказалось, что «невидимая рука» рынка — это вовсе не рука, а хорошо вооружённый кулак государственного аппарата. Государство потребовалось, чтобы гарантировать неприкосновенность частной собственности, чеканить единую монету, подавлять восстания эксплуатируемых и защищать интересы своих капиталистов на мировой арене. Таким образом, миф о «свободном рынке» с самого начала был ширмой, за которой скрывалось насилие организованной политической силы в интересах определённого класса. Это не естественный закон, а рукотворная и крайне несовершенная социальная конструкция, рождённая в конкретную эпоху для обслуживания конкретных интересов.

Диалектика империализма: от свободной конкуренции к глобальной монополии

Развитие капитализма, однако, не остановилось на этой стадии. Его внутренняя логика, движимая погоней за максимальной прибылью, привела к закономерному результату — невиданной концентрации и централизации капитала. На смену мифическому царству свободной конкуренции множества мелких собственников пришла суровая реальность господства монополий, трестов, картелей. Этот переход и был блестяще проанализирован Лениным как переход к империализму — актуальной на начало 20 века стадии капитализма. И здесь мы сталкиваемся с ключевым диалектическим противоречием: рынок, породивший монополии, сам же ими и уничтожается. Крупнейшие транснациональные корпорации (ТНК) сегодня не подчиняются законам конкуренции — они диктуют свои правила. Они сами устанавливают цены, контролируют сырьё и сбыт, подавляют или поглощают конкурентов.

Именно в этот момент возникает соблазнительная, но ложная теория Карла Каутского об ультраимпериализме. Он предполагал, что монополии, срастаясь в международные картели, смогут мирно разделить мир и устранить губительные межгосударственные конфликты. Ленин жёстко и справедливо раскритиковал эту позицию, указав на главное: развитие при капитализме всегда происходит крайне неравномерно. Сегодняшний лидер завтра может отстать, а вчерашний аутсайдер — рвануть вперёд. Поэтому любой союз монополий временен и неустойчив, он лишь готовит почву для новой, ещё более ожесточённой борьбы за передел сфер влияния. Мирное сотрудничество ТНК — это не отмена империализма, а лишь новая, более изощрённая форма того же самого господства и той же самой эксплуатации.

Ультраимпериализм сегодня: диктатура ТНК вместо «невидимой руки»

Так что же представляет собой современный ультраимпериализм? Это уже не просто союз национальных монополий, а формирование единого глобального пространства, где тотальную власть осуществляют транснациональные корпорации, почти полностью оторвавшиеся от интересов каких бы то ни было конкретных государств. Их родина — офшоры, их законодательство — прибыль, их армия — частные военные компании и финансовые санкции. Они лицемерно проповедуют неолиберальные догмы «свободного рынка» и «дерегулирования», но на самом деле стремятся уничтожить последние барьеры — национальные государства, которые, хоть и служат капиталу, всё же вынуждены в какой-то мере считаться со своим населением.

Конец конкуренции — это реальность. Попробуйте создать технологическую компанию, которая бросит вызов гигантам, вроде Google или Apple, не имея доступа к их платформам, патентам и инвестициям. Это невозможно. Более того, финансиализация экономики окончательно отрывает виртуальный, спекулятивный капитал от реального производства. Курсы акций взлетают, в то время как заводы простаивают. Гигантские прибыли извлекаются не из создания новых материальных благ, а из финансовых махинаций, скупки активов и игры на бирже. Рыночный механизм, призванный якобы эффективно распределять ресурсы, на деле приводит к их чудовищной растрате, кризисам перепроизводства и одновременно — к искусственному дефициту.

Российский случай: рыночный суверенитет как оксюморон

Теперь посмотрим на ситуацию в России. Можно ли сказать, что наша страна, ведущая борьбу с гегемонией Запада, порвала с логикой ультраимпериализма? После распада СССР новые правящие элиты не построили ничего принципиально нового. Как отмечают некоторые исследователи, современный российский капитализм вылупился из позднесоветского «социал-империализма» — системы, где диктатура пролетариата была заменена диктатурой партийно-государственной номенклатуры, превратившейся в коллективного капиталиста. В 1990-е годы произошёл окончательный переход этой государственной собственности в руки частных олигархов - в основном бывших членов той же номенклатуры.

Экономика России, несмотря на всю риторику суверенитета, глубоко интегрирована в глобальную капиталистическую систему на периферийных ролях. Она пока ещё остаётся сырьевым придатком, источником дешёвых ресурсов и рынком сбыта для готовой продукции ТНК. Санкции лишь обнажили эту зависимость, показав уязвимость целых отраслей, ориентированных на западные технологии и финансы.

Анатомия тупика: почему рынок не может быть оружием против ультраимпериализма

Исходя из этого анализа, давайте прямо ответим на главный вопрос: может ли страна, оставаясь в рамках рыночной логики, успешно противостоять ультраимпериализму? Нет, и вот почему.

Во-первых, ловушка финансовой системы. Мировая торговля, инвестиции, долги номинированы в долларах и евро, контролируемых центром ультраимпериализма. Любая попытка бросить ему серьёзный вызов приводит к отключению от SWIFT, заморозке резервов, финансовому удушению. Играть по рыночным правилам, когда ваш противник контролирует саму игровую площадку и является судьёй, — безумие.

Во-вторых, технологическая блокада. Знания, патенты, критические производственные цепочки (от микрочипов до сложного промышленного оборудования) сконцентрированы в руках ТНК и их домашних государств. Рыночный доступ к ним всегда условен и может быть перекрыт в один момент по политическим мотивам. Суверенитет в XXI веке — это, прежде всего, технологический суверенитет, который нельзя купить на открытом рынке, его можно только создать самому, выйдя за рамки логики сиюминутной прибыли.

В-третьих, внутренний раскол класса буржуазии. Национальная буржуазия, даже патриотически настроенная, в решающий момент всегда будет колебаться. Её капиталы, недвижимость, счета, дети часто связаны с Западом. Её цель — не сломать систему глобального капитализма, а занять в ней более выгодное, привилегированное положение. Эта классовая природа делает её ненадёжным союзником в принципиальной борьбе, которая неизбежно потребует жёсткого разрыва и отказа от рыночных догм в ключевых отраслях.

Диалектический материализм как метод прорыва: от анализа к действию

Что же делать? Марксизм учит нас, что выход из исторического тупика лежит не в возврате к прошлым формам (будь то «чистый» рынок или плановая экономика сталинского типа), а в движении вперёд, через разрешение основного противоречия. Сегодня это противоречие между колоссально выросшими, обобществлёнными производительными силами человечества (глобальные цепочки, интернет, наука) и устаревшими частнособственническими производственными отношениями, которые их сковывают. Рыночная анархия и погоня за прибылью мешают решать глобальные проблемы — от экологического кризиса до обеспечения всех людей достойной жизнью.

Конкретный анализ конкретной ситуации в России показывает, что частичное импортозамещение и попытки «национализировать» элиты в рамках рыночной модели ведут в тупик. Необходимо ставить вопрос о качественном преобразовании самих основ экономики. Это не значит мгновенно отменить всё и вся. Это значит начать последовательный, стратегический переход к экономике, управляемой не слепыми рыночными сигналами и аппетитами олигархов, а осознанными, научно обоснованными целями развития.

Альтернатива не в прошлом, а в будущем: от плана к осознанному развитию

Опыт истории, включая советский, доказывает: когда обществу нужно решить масштабную, сверхсложную задачу — выиграть тотальную войну, восстановить разрушенное хозяйство, первым вырваться в космос, — оно закономерно отказывается от рыночной стихии в пользу мобилизации, планирования и централизации ресурсов. Это не случайность, а отражение объективной тенденции к обобществлению производства, заложенной в самих современных технологиях.

Следовательно, подлинная альтернатива ультраимпериализму — это не поиск своей ниши на его рынке, а движение к новой организации экономической жизни. Речь идёт о постепенном, но неуклонном вытеснении логики прибыли логикой развития; о расширении сектора экономики, работающего на прямые общественные потребности (наука, образование, здравоохранение, инфраструктура); о внедрении элементов научного планирования и демократического контроля над ключевыми, стратегическими отраслями. Только так можно создать внутренний контур устойчивости, не зависящий от капризов глобального спрута ТНК.

Заключение: выйти из клетки можно, только сломав её

Таким образом, попытка противостоять ультраимпериализму, оставаясь в плену его фундаментальной логики — логики рынка, частной собственности на основные средства производства и подчинения всей жизни погоне за прибылью, — обречена на поражение. Это всё равно что пытаться потушить пожар бензином. Современный вызов требует не экономического патриотизма в рамках капитализма, а смелости мысли и политической воли, чтобы начать движение к принципиально иной системе координат. Сила, способная осуществить этот переход, рождается не в кабинетах чиновников или советах директоров, а в осознании трудящимся большинством простой истины: их будущее не будет выгодным, пока оно остаётся разменной монетой в чужих играх. Выйти из железной клетки глобального рынка можно, только перестав быть её добровольным узником.

Часто задаваемые вопросы и быстрые ответы на них

1. Почему нельзя постепенно реформировать систему изнутри?
   Потому что ультраимпериализм — это не заговор плохих политиков, а закономерная стадия развития всего капиталистического способа производства. Его ядро — власть транснационального финансового капитала. Реформировать эту систему, не затрагивая основ частной собственности на ключевые активы и не вырываясь из долларовой финансовой системы, всё равно что пытаться перевоспитать тигра, оставаясь в его клетке. Исторический опыт показывает, что любые уступки со стороны центра делаются системой для её же усиления.
2. Есть ли успешные примеры стран, бросивших вызов ультраимпериализму?
   Полностью порвать с системой в современном глобализированном мире крайне сложно. Относительно успешные примеры (как Китай) демонстрируют не разрыв, а сложную игру: они используют рыночные механизмы и интеграцию в глобальную экономику для накопления сил, но при этом жёстко контролируют стратегические отрасли, финансовую систему и технологическое развитие государством, фактически создавая внутри страны некапиталистические «островки» планового управления. Это диалектическое противоречие ещё ждёт своего разрешения.
3. Что может сделать обычный человек в такой ситуации?
   Прежде всего — осмыслить реальность, отказаться от навязанных буржуазных мифов о «естественности» рынка. Понимание того, что экономические законы — не законы природы, а исторически преходящие правила игры, написанные в чьих-то интересах, это первый шаг к освобождению. Далее — отстаивать свои социально-экономические права, бороться против снижения уровня жизни, поддерживать требования демократического контроля над стратегическими ресурсами страны. Сознание, вооружённое научным анализом, — это уже сила.

Подписывайтесь на наш журнал, ставьте лайки, комментируйте, читайте другие наши материалы. А также можете связаться с нашей редакцией через Телеграм-бот - https://t.me/foton_editorial_bot