«Собственное благополучие сделал целью премьерства!» - Витте о Столыпине и о традициях российской бюрократии

Российская империя начала ХХ века находилась в сложнейшем положении. Отставшая и битая на полях Крымской войны она осознала необходимость меняться, но опять-таки ввиду своей отсталости и габаритов менялась крайне медленно. Между тем мировые политэкономические противоречия толкали её в объятия новых войн. Развитие в стране шло по многим направлениям, но было оно настолько медленно и непоследовательно, что сегодняшним монархистам остаётся разве что ссылаться на отдельные факты, как производство крупнейшего бомбардировщика «Илья Муромец» аж с 4 двигателями, или сравнивать километры построенных железных дорог при империи и СССР. И не волнует их, что самих «Муромцев» было выпущено крайне мало, никакого ощутимого влияния на фронт они не оказывали, а 4 двигателя туда ставили оттого, что сами двигатели были на порядок слабее европейских. Так и с железными дорогами, которые могли нести лишь малые пассажирские и товарные вагоны, в то время как СССР строил более крепкие дороги с грузоподъёмностью в сотни раз больше.

Главным тормозом в развитии Российской империи были устарелые пережитки феодального периода. Если бы в высоких кабинетах на конец XIX - начало XX века оказались более деятельные и активные люди, типа Петра Первого, Екатерины Великой или Александра Второго, то реформы в политической и экономической сфере могли пройти куда как быстрее и эффективнее. Но у власти сначала оказался реакционер Николай Первый, который, испугавшись низового давления, бросил все силы в тайную полицию, а спустя некоторое время Николай Второй, который был к роли императора вовсе не готов и стал им по стечению обстоятельств. Как считал обер-прокурор священного Синода Победоносцев, все необходимые для управления знания придут государю при помазании на царство. Видимо, Победоносцев ошибся.

Закостенелость и страх перед новым сильно тормозили Россию, а бездеятельное отношение Николая к вопросам управления (он более любил лично колоть дрова или стрелять ворон по Петербургу) приводили к тому, что и в министерские кабинеты проникали личности, мягко говоря, сомнительные. Мы неоднократно критиковали, например, Сергея Витте, который являлся министром финансов, а позже и премьер-министром Российской империи. Он решил проблему индустриализации путём привлечения иностранных капиталов, тем самым поставив Россию в политэкономическую зависимость от иностранных трестов. Дело в том, что сделано это было путём отдачи англичанам и французам целых отраслей промышленности. Так, к примеру, французский трест «Продамет» почти полностью контролировал добычу цветных металлов в стране и их реализацию соответственно. Однако в условиях, когда государству просто для сохранения своего существования необходимо было хоть как-то развиваться, деятельность Витте являлась хотя бы попыткой такого развития, одной из немногих доступных стране в тот период.

После Витте к управлению стали приходить люди ещё менее заинтересованные в развитии страны. Таковым был Пётр Столыпин, которого современники называли «первым русским фашистом». Стоит оговориться, что на тот момент термин «фашизм» ещё не был связан в массовом сознании с ужасами Второй Мировой войны, однако факт остаётся фактом — Столыпин задолго до Муссолини или Гитлера использовал политические и экономические практики, которые ассоциируются сегодня с фашизмом. Вспомнить хоть столыпинские вагоны или столыпинские же галстуки. Вот, например, как сам Витте комментировал политику Столыпина:

«На пост министра внутренних дел был назначен Столыпин. В то время я почитал Столыпина человеком порядочным и поэтому назначение это считал удачным. Затем, когда ушел Горемыкин, и Столыпин сделался председателем совета министров, то я этому искренно был рад, что это прекрасное назначение, но затем каждый месяц я всё более и более разочаровывался в нем...
Что он был человек мало книжно-образованный, без всякого государственного опыта и человек средних умственных качеств и среднего таланта, я это знал и ничего другого и не ожидал, но я никак не ожидал, чтобы он был человек настолько неискренний, лживый, беспринципный и вследствие чего он свои личные удобства и свое личное благополучие и в особенности благополучие своего семейства и своих многочисленных родственников поставил целью своего премьерства».

В действительности Столыпин как раз являлся противоположностью Витте. Если второй хотел индустриального развития России, пусть и подбирал для этого порой не лучшие методы, то первый отстаивал интересы старых помещичьих элит, а интересы эти шли в разрез с интересами России. Как считал советский экономист Арон Аврех, экономические реформы Столыпина совершенно не соответствовали потребностям государства, так как не решали глубинных противоречий режима. Носившая безусловно прогрессивный характер аграрная реформа, даже в случае её полного успеха, не могла обеспечить достаточный уровень прогресса для конкурентоспособной борьбы с великими державами за сохранение позиций и выживание. Главной ошибкой Столыпина Аврех считал убеждение, что сначала надо обеспечить экономические условия, после чего уже осуществлять реформы демократические. Между тем отказ от проведения политических реформ приводил к росту в стране недовольства и революционных настроений.

Оторванность от реальности, использование поста для личного обогащения, желание законсервировать старое даже в ущерб стране — всё это Столыпин, из которого современная правопопулистская публика лепит героя и идола. Верный слуга царизма, в конечном счёте царизмом погубленный и забытый. Только лишь современный неоцаризм отдаёт ему почести, всё ещё желая набросить на своих противников столыпинские галстуки.

Подписывайтесь на наш журнал, ставьте лайки, комментируйте, читайте другие наши материалы. А также можете связаться с нашей редакцией через Телеграм-бот - https://t.me/foton_editorial_bot