Коренная перемена в политике и экономике 20 века, которая влияет на все расклады до сих пор

Двадцатый век стал временем глубокой трансформации в отношениях между капиталом и национальным государством, процессом, который лишь поверхностно можно назвать глобализацией. С точки зрения диалектического материализма, мы наблюдаем качественный скачок в развитии империализма, переход от государственно-монополистической фазы к ультраимпериализму, где транснациональный капитал стремится к тотальному господству, преодолевая и подчиняя себе традиционные государственные формы. Это не отмена прежних противоречий, а их развитие на новом, планетарном уровне, где старые антагонизмы проявляются с невиданной остротой.

Изначально, в эпоху становления буржуазного общества, молодой, но набирающий силу капитал находился в оппозиции к феодальному государству, которое защищало интересы земельной аристократии. Прогрессивные мыслители того времени обосновывали необходимость освобождения рынка от государственной опеки, требуя свободы конкуренции и невмешательства. Этот лозунг «laissez-faire» был исторически оправдан, так как расчищал дорогу для развития новых, капиталистических производственных отношений, ломая оковы феодализма. Классовая борьба буржуазии против феодалов принимала форму борьбы за минимизацию роли государства, которое тогда было враждебным ей аппаратом.

С концентрацией производства и капитала, с возникновением монополий ситуация кардинально изменилась. Крупнейшие капиталистические объединения, возникшие из горнила свободной конкуренции, обнаружили, что государство можно превратить в мощный инструмент для защиты и усиления своих позиций. Так наступила эпоха государственно-монополистического капитализма. Государство более не было врагом, оно стало активным союзником и слугой монополий, обеспечивая их выгодными госзаказами, протекционистскими тарифами, колониальными захватами и подавлением рабочего движения. Произошло сращивание финансовой олигархии с государственным аппаратом, что ярко проявилось в период мировых войн, когда вся мощь государства была поставлена на службу интересам монополистических групп.

Однако диалектика развития привела к тому, что этот симбиоз породил свою собственную противоположность. Ко второй половине XX века наиболее мощные монополии, опираясь на научно-техническую революцию и новые средства коммуникации, переросли национальные границы. Они превратились в транснациональные корпорации, чьё производство, рынки сбыта и финансовые потоки стали поистине глобальными. Для этих гигантов национальное государство, даже самое мощное, стало тесными рамками. Оно сохраняло потенциальную угрозу в виде возможности проведения суверенной социальной или экономической политики, не совпадающей с интересами транснационального капитала. Более того, государство с его налоговой системой, трудовым законодательством и экологическими нормативами стало восприниматься как помеха для максимизации прибыли.

Это объективное противоречие между глобальным характером деятельности ТНК и национальной формой государства нашло своё идеологическое выражение в неолиберализме. Если ранняя буржуазия боролась с феодальным государством во имя свободы рынка, то неолиберализм объявил войну государству как таковому, но уже во имя свободы глобального рынка. Под лозунгами «дерегуляции», «приватизации» и «свободы торговли» начался планомерный демонтаж социальных функций государства, передача его ключевых активов и полномочий в частные руки. Как верно отмечали некоторые исследователи, произошёл сдвиг в балансе власти, и государство стало лишь одним из её источников наряду с глобальными корпорациями и финансовыми институтами.

Таким образом, мы наблюдаем диалектическое отрицание отрицания. Исходный тезис — борьба капитала против феодального государства — сменился антитезисом — сращиванием монополистического капитала с буржуазным государством. Синтезом же стало новое «освобождение» капитала от государства, но на принципиально ином уровне: теперь глобальный транснациональный капитал стремится подчинить себе или максимально ослабить любое национальное государство, которое может оказать сопротивление его тотальному господству. Функции, которые исторически считались прерогативой государства — от обеспечения безопасности до установления правовых норм и стандартов, — активно перехватываются частными транснациональными структурами: рейтинговыми агентствами, арбитражными судами, аудиторскими корпорациями.

В этой новой конфигурации классические национальные государства отнюдь не исчезают, но их суверенитет становится всё более формальным и ограниченным. Они превращаются в менеджеров территорий, отвечающих за поддержание порядка и инфраструктуры, необходимой для бесперебойного функционирования глобальных капиталистических сетей. Попытки любого государства вырваться из этой системы и провести независимую политику встречают ожесточённое сопротивление со стороны всего ультраимпериалистического блока, использующего как экономические санкции, так и инструменты гибридной войны.

Следовательно, старые аналитические рамки, ориентированные на анализ межгосударственной конкуренции, оказываются недостаточными для понимания современности. Реальная власть всё более сосредотачивается в руках наднациональных элит. Это требует от марксистской науки не отказа от классического наследия, а его творческого развития, конкретного анализа этой новой, ультраимпериалистической стадии. Понимание того, что главное противоречие эпохи сместилось в плоскость борьбы между глобальным капиталом и суверенитетом народов, является ключевым для выработки верной стратегии в борьбе за социальный прогресс. Современный мир — это не мир конкурирующих национальных государств, а мир, где транснациональные монополии ведут тотальную войну против самого принципа национального суверенитета и социальных прав трудящихся.

Подписывайтесь на наш журнал, ставьте лайки, комментируйте, читайте другие наши материалы. А также можете связаться с нашей редакцией через Телеграм-бот - https://t.me/foton_editorial_bot