От платоновской пещеры до кабинета Маркса // Фрэнсис Бэкон

Как мы писали в прошлых статьях, агония старого схоластического философского течения и бурное развитие науки открывает дорогу новому. В эпоху культурного и экономического подъема Англии, в 16-17 вв., жил и творил Фрэнсис Бэкон. Получив прекрасное по тем временам образование и побывав в пуще политических событий, Бэкон оставил после себя крупное философское наследие. В основном его работы касаются темы развития науки, научного познания, а также, как ни странно, политики. «Новая Атлантида» - утопическое произведение, где Бэкон представляет себе оптимальное устройство общества. «История Генриха 17» - это его анализ действий, которые привели к развитию ремесел и предпринимательства в период правления этого монарха. Анализ во многом идеалистичен.

Бэкон делает упор на эмпирическое познание действительности, отвергает роль философии как обычного созерцания и представляет ее как науку о реальном мире. Однако в качестве компромисса он придерживается идеи о двойственной истине, то есть всё-таки он оставляет в развитии познания место для Бога. В целом это довольно популярное решение в его эпоху: ограничить (но не заменить) божественное философией. Отвечая на вопрос, к какой сфере (к теологии или философии) относится человек, Бэкон отнёс его к философии и науке, но душа человека, разумная душа - это предмет обсуждения теологии. Чувственная душа имеет все свойства телесности и материальности, поэтому она относится к науке и философии. Таким образом, хоть и не полностью, Бэкон отвоёвывает право у теологии исследовать человеческое поведение (психику), хотя бы ее часть.

В науке Бэкон видел решение социальных проблем: производство стремительно развивалось, вместе с этим производились научные открытия, которые давали надежду на улучшение социальной жизни общества. Он был убежден, что необходимо согласие между наукой и властью, и представлял это следующим образом: в «Новой Атлантиде» «дом Соломона» представлен как центр политики и, самое главное, развития науки, указания которого должны выполняться беспрекословно. Это немного напоминает правителя по Макиавелли, который должен руководствоваться здравым смыслом и принимать решения, исходя из реальной ситуации (так сказать, без лишних посредников).

И тем не менее Бэкона от Макиавелли отличает отношение к человеческому разуму. Если второй видел человеческий разум обязательной чертой правителя, то первый полагает, что он затрудняет работу и не использует должным образом необходимые вспомогательные средства , которыми располагают люди, и из-за этого происходят ошибки в выводах, приводящие к материальным потерям. Поэтому следует стремиться к тому, чтобы связь между мыслями и вещами улучшилась или вовсе обновилась.

Предметом философии Бэкон видит чувственно воспринимаемую материальную реальность. «Нет ничего в разуме, что бы до этого не прошло через чувства», - говорил он. Однако было бы большим упрощением говорить, что английский философ абсолютизирует чувственное познание. Такой аргумент прежде всего направлен против схоластической традиции. Это как в свое время Маркс и Энгельс уделяли больше внимания экономике и объективным факторам в развитии истории, но, как они и сами признавались, они пытались обратить больше внимания той теме, которая разбиралась поверхностно и механически материалистически, и субъективный фактор никто не отменял. Бэкон писал: «Я не переоцениваю слишком непосредственное и собственно чувственное восприятие, но поступаю так, что чувства оценивают только эксперимент, а эксперимент сам говорит о вещах… ведь тонкость опыта далеко превосходит тонкость самих чувств, пожалуй и вооруженных исключительными приборами». Чувственное познание непосредственно включено в контекст опыта и эксперимента. Философия Бэкона эмпирическая - это не про изолированное чувственное познание, но про опору на эксперимент.

Логику Бэкон понимает как орудие познания. Его логика отличается от аристотелевской теории силлогизмов (тезис+тезис=вывод). «Если речь идет обо мне, - писал он, - я отвергаю доказательство силлогизмом потому, что оно создает лишь неразбериху, а природа уходит из-под рук. Хотя никто не может сомневаться в том, что два термина, которые совпадают в среднем термине, совпадают также и взаимно (что представляет определенный вид математической достоверности), здесь же есть возможность ошибки, ибо силлогизм состоит из суждений, суждения — из слов, а слова являются лишь знаками понятий». Свою логику Бэкон характеризует так: «Моя логика, однако, существенно отличается от традиционной логики тремя вещами: самой своей целью, способом доказательства и тем, где она начинает свое исследование. Целью моей науки является не изобретение аргументов, но различные искусства; не вещи, что согласны с принципами, но сами принципы; не некоторые правдоподобные отношения и упорядочения, но прямое изображение и описание тел». Бэкон видит гарантию от ошибок в индукции: под ней он понимает «форму доказательства, которая присматривается к чувствам, стремится постичь естественный характер вещей, стремится к делам и почти с ними сливается». Он отвергает ту индукцию, которая занимается обыкновенным перечислением, «ведет к неопределенному заключению, подвержена опасностям, которые угрожают ей со стороны противоположных случаев, если она обращает внимание лишь на то, что ей привычно, и не приходит ни к какому выводу».

Бэкон в свое время верно подметил, что нарастающее количество научного знания не может удовлетворить потребностей практики: оно, научное знание, должно нести за собой и качество. Наука нуждается в понятийном аппарате, который структурирует полученные знания, выводит их в практическое знание. Аргументация и абстракция сама по себе не могут ничего дать, как и знания сами по себе. Но общие утверждения, выведенные из фактов и абстракции, ведут к действительной науке. Мы не можем сказать, нащупывал ли Бэкон такое явление в философии и науке, как позитивизм. Но в том, что науке нужен понятийный аппарат, отражающий реальность и связующий отдельные знания, он оказался прав, противостоя таким образом сквозь толщу веков популярному сегодня позитивизму. Тогда Бэкон не смог сформулировать такой подход к научному знанию, но он как минимум поставил вопрос, что это действительно нужно.

Также Бэкон считал, что истинному познанию мешают предрассудки, то есть идолы. Есть 4 типа таких идолов: идол рода, идол рынка, идол пещеры, идол театра. Идолы рода и пещеры — врожденные, опираются на естественные свойства разума. Идолы рода «имеют свое основание в самой человеческой природе...». «Человеческий разум как неровное зеркало, которое, отражая вещи, смешивает свою природу и природу вещей и тем самым искажает ее и нарушает». Идолы пещеры — это идолы индивида. Принцип как с идолами рода, только в смысле индивидуального: у разных людей разный опыт, и они по-разному «преломляют и искажают свет природы». Идолы театра и рынка приобретены в ходе индивидуального развития, связаны с социальной жизнью. Идолы рынка возникли путем взаимной договоренности в обществе. Люди договариваются об общем понимании слов: среди этого появляется неправильный выбор слов , который мешает разуму. Эти ошибки (неправильные слова, искажающие реальность) мешают правильному пониманию природы вещей. Идолы театра — плоды науки и философии, опирающиеся на авторитет. Здесь Бэкон был против опоры на авторитет, выступал против копирования и перенимания философских систем, что присуще логике прошлого: нужно подходить к изучению наследия прошлого с определенной долей скепсиса. Его критический подход к аристотелизму является предвестником современного подхода к вопросам причинности.

Чтобы упорядочить научные знания, Бэкон сконструировал таблицы. Первая - таблица позитивных инстанций: описывает общие сведения. Вторая - таблица негативных инстанций: здесь фиксируются отклонения или же отсутствие наличия. Третья - таблица степеней и сравнений: название говорит само за себя. Если сложить все данные в этих таблицах в единую картину, то это может привести к определенным знаниям. Как минимум этот способ может помочь подтвердить или опровергнуть что-либо. Это подтвержденное или опровергнутое в свою очередь помещается в четвертую таблицу - таблицу прерогативных инстанций - и выступает основой индукции. Этот метод познания Бэкон иллюстрировал на изучении свойств тепла. Она уже в его время имела недостатки: развитие естественных наук идет не через эмпирическую абстракцию и сравнение. Однако он таким образом поставил вопрос о формировании методического подхода к полученным знаниям и возвысил чувственное познание, которое во многом игнорировали схоласты.

Да, в его картине мир состоял из конечного числа качественно и количественно ограниченных частей, которые он тем не менее пытался увязать вместе. Его материализм предшествовал механистическому, что было прогрессивно в его эпоху.

Источник: «История философии в кратком изложении» (пер. с чеш. И. И. Богута)

Подписывайтесь на наш журнал, ставьте лайки, комментируйте, читайте другие наши материалы. А также можете связаться с нашей редакцией через Телеграм-бот - https://t.me/foton_editorial_bot

Смотрите наши стримы и видео здесь - https://www.youtube.com/@foton1917/featured